"Und das Dort ist niemals hier!"
Schiller, "Der Pilgrim"
[И то, что Там, - никогда не бывает здесь! Шиллер (нем.)]
I
Спокойно. Я мой век на камне кончу сем.
Озеров
В небольшом доме на Поварской жил небольшого роста человек. Он жил
спокойно, тихо, потому что не умиралось. Весь околоток любил и уважал его;
когда он, по обыкновению, приходил в воскресенье к обедне, диакон ставил
себе за обязанность поклониться ему особенно; когда он проходил мимо
соседней авошной лавочки, толстый лавочник, удивительным образом
помещавшийся на крошечном складном стуле, мгновенно вставал, кланялся и
иногда осмеливался прибавить: "Ивану Сергеевичу наше низкое почитание". А
Иван Сергеевич, с лицом, на котором выражалось совершеннейшее спокойствие
духа, улыбаясь, принимал эти знаки доброжелательства.
Никто не видывал Ивана Сергеевича печальным, сердитым; даже незаметно
было, чтоб он старелся. Он являлся на московских улицах здоровым,
довольным, счастливым, зимою в теплом сюртуке с потертым бобровым
воротником и с палкой из сахарного тростника, летом - в темно-синем фраке
и с тою же палкой.
"Что это Иван Сергеевич не женится? - говорила часто соседка его,
старая генеральша, страшная охотница до архиерейской службы, постного-
кушанья и чужих дел. - Право, за него можно отдать всякую девушку: ни
одного праздника не пропустит, чтоб не быть у обедни. Редкость в наше
время такой человек!
Вот была бы ему пара Анфисы Николаевы племянница". - "Без всякого
сомнения", - отвечала проживавшая у генеральши вдова бедного чиновника и
которая так же, как и генеральша, не знала ни Ивана Сергеевича, ни.
племянницу Анфисы Николаевы. Поступим же лучше и познакомимся с ним.
Коллежский советник и ордена св. Анны 2-й степени кавалер, Иван
Сергеевич Тильков принадлежал к числу тех людей, которые проводят целую
жизнь с ясностью осеннего дня и без дождя и без солнца. Воспитанный
некогда у профессора Дильтея в маленьком домашнем пансионе, где был
прилежным и благонравным учеником, он образованием своим стоял выше
большей части тогдашней молодежи. Сначала его записали в гвардию; тихий,
флегматический и не очень богатый, он не мог участвовать в буйной и
роскошной жизни своих товарищей. Его сделали полковым адъютантом, и тут он
приобрел искреннюю любовь офицеров, потому что не ябедничал на них
полковому командиру и не переменял порядок дежурства и нарядов по первой
просьбе. Домашние обстоятельства заставили его перейти в гражданскую
службу, и, сняв свой невинный меч, он принялся за перо.
... А здесь, около нас, внизу, какая смесь одежд и лиц! Какое разнообразие типов и красок! Вот собралась кучка серьезных людей: сенатор, стоящий спиною к зрителю, грек-философ с повязкою на голове, что-то ему убедительно доказывающий, и слушатели. Что говорит грек? Уж не доказывает ли он нелепость подобного препровождения времени? Нет, где ему, бедному, иметь свое собственное мнение, когда в двух шагах от него сидит сам цезарь, всегда имеющий возможность посадить на столб в соломе любого философа! Должно быть, он прославляет цезаря за его мудрую предусмотрительность и строгое правосудие. Около этой группы стоит одинокая фигура старика-сенатора. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что это - одно из наиболее удавшихся художнику лиц. Старый, толстый, обрюзглый, с отвисшими щеками, с маленькими глазками на пошлом жирном лице, он как-то скотски равнодушно смотрит на начинающуюся казнь... Его седая развратная голова увенчана пышными и нежными белыми розами; как-то дико, нелепо видеть девственные цветы на такой голове; но они показывают, что престарелый сенатор только что перестал пить и, вероятно, сейчас же после спектакля начнет вновь (древние думали, что венки из роз предохраняют от опьянения). Как спокойно смотрит он! Да чего ему волноваться? Можно ли чем-нибудь удивить его, видевшего Тиверия, Калигулу, Клавдия?.. Цезарь жжет христиан: до него, сенатора, очередь еще не дошла, он и пользуется временем, наслаждается жизнью, с розами на челе. А может быть, судьба и поблагоприятствует ему, и он уйдет от яда или казни и умрет "естественною" смертью от пьянства и разврата. Ближе к ним и к жертвам Рима стоит интересная, прекрасно задуманная художником пара: какой-то смуглый юноша в роскошном, ярком восточном костюме со своею подругою...
